• img-book

    Епоха невинності

Епоха невинності

артикул:

Дія роману розвивається в 70-х роках ХІХ століття. Сумна, сповнена драматичної іронії й подекуди сентиментальна повість про кохання нью-йоркського аристократа Ньюланда Арчера й екстравагантної графині Еллен Оленської, якому не судилося здійснитись. Глибокий духовний і моральний конфлікт на тлі цілком особливого середовища — старої нью-йоркської аристократії. Для цих людей репутація, зовнішність, вірність традиціям предків перетворились майже на релігію, а найменше відхилення від «норми» дорівнює громадянській смерті.

129.99 ₴ 159.99 ₴

Кількість:

         «В сущности, все они живут в мире иероглифов, где ничего реального никто никогда не говорит, не делает и даже не думает и где реальные вещи представлены лишь условными знаками» 
         Старый Нью-Йорк был красив. Он рассыпался на тысячу огней пятой авеню, перестукивал колесом кареты по мощенной мостовой, шуршал старинным кружевом в бальной зале. Старый Нью-Йорк был серьезен. Он гордо соблюдал церемониал, отлично помнил историю каждой семьи-основательницы, чтил долгий срок от помолвки до свадьбы и знал наперед, в чьем обществе приличествует находиться одинокой даме. Старый Нью-Йорк был лицемером. Он дарил вам широкую приветливую улыбку, но в укромных уголках гостиной брезгливо обсуждал ваши грехи. Он превозносил ваш ум и красоту, был гостеприимен и добр, но, покинув вас, он презрительно надсмехался над неуместностью наряда, считал чудной и неприличной любовь к книгам, тягу к миру искусства, привычку общаться с теми, кто не входит в его избранный круг. Старый Нью-Йорк любил и ненавидел, наносил визиты и отказывал во внимании, принимал и выносил приговор. Ньюленд Арчер всецело принадлежал этому миру, но втайне желал большего. Помолвка с юной, милой и благовоспитанной Мэй Вэлланд сулит ему счастье и новые горизонты… Но старый Нью-Йорк не может без темных пятен и поводов для сплетен, ведь так? Так на авансцене жизни нашего героя появилась графиня Эллен Оленская, двоюродная сестра Мэй, совершившая по меркам общества едва ли не грех – бежавшая от тирана-мужа. Нью-Йорк бы с удовольствием захлопнул перед ней двери, но Эллен как назло принадлежит важной семье, а значит, играть нужно по совсем иным правилам. Скрипя кринолинами и обмахиваясь веерами, наше высшее общество начинает расшаркиваться, услужливо кланяться и заискивать, помня, но ничем не выдавая собственную правду. Трех точек вполне достаточно для построения небезызвестной геометрической фигуры, и Арчер, вначале пытающийся оградить невесту от семейного позора и чужих пересудов, попадает под действие чар Эллен. И на этом знаменательном моменте начнутся мои небезызвестные, но любимые качели. Признаться честно, изначально Арчер мне не понравился, ведь создается впечатление, что он руководствовался не любовью, делая Мэй предложение, а желанием обладать. Возможностью лепить из молодой супруги как из податливой глины тот характер, который ему интересен. Благо Мэй умело кивала в такт головой и повторяла уже произнесенные им истины. Арчер не скрывал с самого начала, что хотел стать учителем, открывающим неопытной девушке еще неведомые стороны брака. Он очарован ее глазами, улыбкой, невинностью взора, но при этом тяготится обязанностями жениха. Отдавая визиты многочисленным родственникам, он чувствует себя захваченным в плен, «окончательно связанным». Грея ноги у камина Эллен он с досадой думает о том, как будет каждый день подниматься по ступеням их общего с Мэй дома. Он придает значение цвету облицовочного камня и сомневается по поводу того, сможет ли Мэй сделать дом уютным, теплым, гармоничным. Наблюдая за метаниями Арчера, начинаешь задумываться: а стоило ли затевать большую игру, если уже на стадии родственных знакомств она приносит досаду? В мире условностей, где каждый поступок записывается на особый счет, где каждое оброненное слово имеет вес, где каждый день расписан как строго соблюдаемый ритуал, Ньюленду хотелось разнообразия. Именно разнообразия, и в его представлении брак с Мэй помог бы ему достичь желаемого. Нет, вожделенного. Вот только нужно было соблюдать порядок, ждать, когда будут нанесены все визиты, сошьются рубашки с ручной вышивкой…. И потому внезапно появившаяся Эллен с ее отрицанием порядка, с ее незаурядными манерами, пленила его. Эллен, взращенная свободным духом Европы, не способна понять, что Нью-Йорк ее не принимает, не видит беды в том, что за ней увиваются толпы женатых мужчин, а юный Арчер, забывая о приличиях, разыскивает для нее желтые розы по всему городу. Эллен, как и Арчер, была мне неприятна. В данной ситуации я жалела Мэй. Ведь в чем повинна Мэй? Виновата ли она в том, что была воспитана лицемерным Нью-Йорком? Конечно, нет. Мэй закрывает глаза и искренне желает счастья двоюродной сестре. Мэй настолько наивна и добра, что неспособна разглядеть в Арчере странное стремление оградить Эллен от осуждения общества. На звучной затяжной ноте принятия одних и неприятия других я преодолела первую книгу, и нужно сказать правду – это было скучно. Ты хочешь большей динамики, но получаешь скучные жизнеописания семейств, неприглядные факты лиц, которые едва ли повлияют но сюжетную реальность. К этим описаниям нравов прибавляются не менее унылые описания домов с их мебелью, обоями, статуэтками, сервизами, цветом, формой. Это чудесно для создания духа эпохи, придания атмосферы, но только в меру. В нашем случае, это значительно затормаживало сюжет. Кульминация романа приходится ровно на конец первой книги! Кульминация, которая не удивила, событие, которое было ожидаемо. Вторая книга немного оживит действие. Автор, наконец, сблизит читателя с героями, попутно доказывая, что не стоит воспринимать персонажей исключительно прямолинейно. Очарование Мэй настолько велико, что ни Арчер, ни Эллен не способны ее ранить. В буре разразившейся драмы оказывается, что Арчер отказывается от своих первичных замыслов, понимая, что Мэй настолько крепко привязана к воспитавшему ее миру, что одной воли героя не хватит, чтобы изменить что-то в ее характере. Эллен оказывается человеком глубоко сопереживающим и не способным на предательство того, кто ее любит. Оберегая покой Мэй, они держат свое счастье на расстоянии вытянутой руки, но не ближе. Отчего-то к финалу мне стало их нестерпимо жаль. Но было ли мне по-прежнему жаль Мэй? Пресловутые качели и тут перевернули все с ног на голову. Досадно наблюдать за миссис Арчер, которая оставаясь по сути все той же милой Мэй, начинает играть по правилам света, увиливать и умалчивать. Достойна ли она той жертвы, которая была принесена ради ее блага? Тот еще вопрос. Качели восприятия героев и линии развития сюжета преследовали меня до конца. Иногда не покидало ощущение, что я участвую в затяжной беседе, суть которой можно было бы изложить в несколько недолгих минут. Книгу в 360 страниц я читала практически неделю… Досадно, не правда ли? Но был еще финал. И этот финал радовал, поскольку не скатился в примитивность. Радует, что медленно раскачивающийся сюжет все же преобразовался к концу в гармоничную мелодию о несбывшемся. Мелодию, заставляющую задуматься над тем, стоит ли жертвовать счастьем личным во благо другого, пусть даже очень близкого человека. Мелодию, побуждающую примерить случившуюся ситуацию на современность и понять, что в нынешнем мире все могло бы сложиться совершенно иначе. Вот только история не терпит сослагательного наклонения. 

«Не знаю, как удачнее выразить свою мысль, - она слегка нахмурила лоб, - но мне кажется, раньше я никогда не ощущала так ясно, какая низость и безжалостность лежит в основе так называемых изысканных наслаждении, за которые так жестоко приходится платить…» 

З цим товаром купляють
Каталог